Проверка слова:  

 

Мир русского слова

 

Феномен Петербурга

17.12.2003

Михаил Николаевич Кураев, писатель

— Михаил Николаевич, расскажите, пожалуйста, о конференции «Феномен Петербурга», одним из организаторов которой Вы являетесь. Когда и где она начала проводиться?

— Первый раз конференция была проведена в 1999 году, и с тех пор проходила ежегодно осенью. Пушкинский музей и его директор С.М. Некрасов с самого начала отнеслись к нашей затее с интересом и доверием. И вот уже четыре года наши встречи проводятся на Фонтанке, 12, что, конечно, само по себе весьма символично и лестно для нас.

Изначально конференция планировалась как международная, и если на первой из них присутствовали три иностранных гостя, то вторая конференция собрала представителей уже десяти зарубежных стран.

Оказалось, что для зарубежных коллег конференция имеет особый интерес. Уже в ходе нашей работы некоторые иностранные участники пожелали провести несколько тематических конференций по проблемам «Петербург и Швеция», «Петербург и Великобритания», «Петербург и Польша», поскольку материала для целенаправленного исследования более чем достаточно. Первый такой опыт и был осуществлен весной прошлого года: под эгидой консульства Италии в Санкт-Петербурге мы провели конференцию «Италия и Петербург». Таким образом, конференция «Феномен Петербурга» внутренне уже начинает ветвиться и уже стимулировала целую издательскую программу «Многонациональный Петербург». В марте нынешнего года издательство «БЛИЦ» представило в Москве на Всероссийской выставке «Книги России» первенца этой серии — монографию Энтони Кросса «Англичане в Петербурге». Готовятся к изданию книги о шведах, поляках и финнах в Петербурге.
 

— Кто выступает организатором и вдохновителем конференции?

— Эта конференция родилась в соединении трех составляющих, все из которых равны, и без любой из них конференция либо не состоялась бы, либо имела бы совершенно другое содержание.

В Петербурге есть издательство «Русско-Балтийский информационный центр „БЛИЦ“», которое вот уже восемь лет занимается изданием культурологической, исторической, историко-архивной, мемуарной и современной художественной литературы. Участие в организации конференции директора этого издательства С. В. Цветкова сообщила ей особые качества. Наша конференция — книжная; результат конференции — не обмен мнениями вслух, а издание книги. В книгах, которые мы издаем, можно видеть имена и работы участников, которые реально не выступали на трибуне.. Это отличает нашу конференцию от многих других и привлекает ее участников, которые имеют возможность представить качественную работу, прошедшую определенную апробацию в среде специалистов.

Вторую составляющую конференции олицетворяет собой Юрий Николаевич Беспятых — доктор исторических наук, один из видных скандинавистов. Естественно, что в истории Петербурга Скандинавия — и, шире, Северная Европа — принимала весьма существенное участие. Среди наших участников есть представители и Великобритании, и Скандинавии;. Особой нашей гордостью является то, что в нашем издании опубликованы переведенные материалы по истории Швеции, не опубликованные еще в самой Швеции.

Третья составляющая конференции представлена вашим покорным слугой. Мне, как представителю писательского цеха, было интересно сделать конференцию тематически широкой, позволяющей взглянуть на историю Петербурга без каких-либо проблемных рамок и ограничений. В связи с этим мне хотелось пригласить для участия в нашей работе как можно более широкий круг людей, интересующихся Петербургом.
 

— Каким образом организаторам удалось объединить специалистов разных областей вокруг проблемы конференции — «Феномен Петербурга»?

— Нам удалось — без научных декораций, без «дискурсов» и «амбивалентностей» — сформулировать предмет нашего интереса. Когда задумывалась конференция, мы искали форму приглашения участников к разговору о городе. В наших обращениях мы просили ответить на вопрос: «Существует ли такое явление — «феномен Петербурга»? Если да, то как оно Вами понимается? Если нет, то откуда взялся этот миф?». Таким образом широкий круг профессионалов был сосредоточен на одной проблеме.
 

— Какое сложилось у Вас мнение после пяти проведенных конференций: «миф Петербурга», «феномен Петербурга» — это более литературное или общекультурное явление?

— История отношений Петербурга с литературой — сюжет длительный и неисчерпаемый, потому что феномен Петербурга — это и феномен русской литературы. Уникальная ситуация: родился новый город — родилась и новая литература; такого в истории я не помню.

Роман между городом и литературой развивался достаточно драматично: здесь были любовь, вражда, страх, гордость... Парадокс в том, что довольно жуткая картина города, которую мог видеть обыватель в середине XVIII века, тем не менее воспевалась! Эти осыпавшиеся петровские канавы, грязь, немощенные улицы уже содержали в себе знаки будущей неповторимой столицы, которые невероятно вдохновляли Тредиаковского, произнесшего слова о граде петровом, более известные нам из уст Пушкина. Затем столица приобрела наконец свой облик, исполненный гордости, но тут же Пушкин отреагировал на город «Медным всадником» — ужас, отчаяние, раздавленный этой махиной человек... Пушкин, как не раз это бывало, предугадал пути, по которым потом пошли Гоголь, Достоевский, Щедрин, Некрасов... На этом этапе отношение к городу достигает пика напряженности и драматизма: Л.Н. Толстой, как мы помним, отвернулся от Петербурга, который стал ему почти враждебен; чужим город был и для Чехова, в отличие от Москвы. А потом открытие Петербурга произошло вновь — уже как состоявшегося, завершенного шедевра. Об этом нужно сказать два слова, и я об этом уже писал.

Петербург как завершенное художественное произведение — это не остановившееся, не законченное в полном смысле произведение, обреченное на мемориальное существование. Это логическое заблуждение: художественное произведение начинает жить тогда, когда оно завершено. Ведь нам не нужно, чтобы дописывался «Медный всадник», например. В связи с этим идея превратить город в музей абсурдна: для людей, живущих в городе, он — живой организм. Город, как результат огромных творческих усилий нации, участвует в жизни этой нации. Перспективы изучения этой проблемы достаточно интересны и остры: Петербург — город трех революций; Блокадный Петербург; Петербург, оттесненный Москвой (уже политическая драма). В этом смысле реализм, в отличие от других направлений искусства (в частности — литературы), неисчерпаем именно потому, что берет материал из продолжающейся жизни. Так же и наша конференция во многом отражает жизнь не окаменевшего, а дышащего, работающего, ищущего Петербурга.
 

— Какой диапазон проблем заключает в себе это направление конференции?

— Диапазон интересов очень широк: от археологии, гидрологии Петербурга — до современных политических коллизий, связанных с трагическими страницами новейшей истории города.

— Существует ли сегодня, на Ваш взгляд, оппозиция «Петербург — Москва»?

— Это — оппозиция братства, которая всегда была и будет. Я не стал бы настолько драматизировать отношения Петербурга и Москвы, хотя, конечно, братские ревность и соперничество между городами существуют. Мне кажется, что если эта полемика выдерживает высокие формы, то ничего худого в ней нет, она плодотворна и способствует некому самоопределению обоих уникальных явлений. Состязание может иметь место в том случае, если у одного из соперников есть желание быть похожим на другого. Однако, я думаю, Москва никогда не хотела быть похожей на Петербург, а Петербург — на Москву. Самое интересное в этом диалоге то, что Гегель называл иронией истории: если сейчас прочитать «Москву и Петербург» Герцена, то можно с уверенностью поменять местами названия городов! Все то, что предъявлялось в упрек Петербургу — чиновный, мамоне служащий, бездушный, заведенная машина, работающая сама на себя, — все это можно представить в качестве упрека сегодняшней Москве. Точно так же почивающий, живущий своими преданиями (занимающийся какими-то «феноменами Петербурга») город, каким описывалась Герценом Москва, — это сегодняшний Петербург. Из этого дивного урока истории можно сделать вывод, что никакой фундаментальной органики, которая позволяла бы говорить о неизбывном соперничестве наших городов, на самом деле нет.
 

— Актуален ли для Вас еще один расхожий штамп: «Петербург — культурная столица России»?

— Это понятие звонко, броско, но не очень содержательно. Есть ли у этой столицы деньги на то, чтобы на окраинах России о Петербурге говорили так? Может ли она позволить отправлять туда, например, книги, которые там невозможно купить? Если нет, то вряд ли Петербург можно назвать «культурной столицей», разве что — «культурным курортом». Что касается фактической меры участия Петербурга в культурной жизни страны, на мой взгляд, в большей степени мы еще живем на проценты от «петербургского мифа» — части того феномена, которому и посвящена наша конференция.

Беседовал Д. В. Шаманский

Текущий рейтинг: